 |
|
Аполлинарий Васнецов прошел в искусстве свой собственный, ни на кого не похожий путь, создал свой мир художественных образов. Он вошел в историю русской живописи и как мастер монументально-эпического пейзажа, воспевшего природу Урала и Сибири, и как создатель историко-бытового жанра, показавшего древнюю Москву. Аполлинарий Васнецов был скромным и спокойным человеком. Как это часто бывает, большая культура и эрудиция сочетались в его натуре со спокойной уступчивостью и мягкой незлобивостью. Ни разу он не повысил ни на кого голоса, не позволил себе резкости. Мягкий и уживчивый характер не давал возможности наживать врагов, хотя он и умел постоять за себя, за свои принципы и убеждения. Таким рисуют нам Аполлинария Васнецова многочисленные воспоминания и рассказы современников. Вот что, например, вспоминал хорошо знавший его Александр Бенуа: «Весь он был, как «красная девица»: поминутно краснеющий, робкий и в то же время доверчивый и удивительно наивный. В целом он производил необычайно милое впечатление». Васнецов страстно любил природу. И не просто любил, а прямо-таки обожествлял. Своеобразный пантеизм заставлял его бросать все дела в городе и бежать в природу, отдаваясь ей всем сердцем. К тому же художник не мог усидеть на одном месте. Тяга к перемене мест владела им. Он был человеком из той странной породы романтиков-землепроходцев, которые бродят по земле в поисках красоты и поэзии. 1890-е годы были для Аполлинария Васнецова звездным часом. В своем творческом росте он достиг вершин. Широк и разнообразен круг его увлечений: в эти годы он создал лучшие свои пейзажи, совершил путешествия в Крым, на Кавказ и по Европе, написал множество этюдов, начал работать в области иллюстрации и театрально-декорационной живописи, приступил к разработке темы старой Москвы. Подведением итогов, завершением цикла монументально-эпических картин на темы Урала и Сибири стало полотно «Северный край. Сибирская река» (1899). С большой высоты развернута широкая панорама сибирских просторов. Полноводная, величавая река плавно уходит в пропадающую за горизонтом даль. В ее спокойных, ничем не затуманенных светлых водах отражается светло-голубое небо и розовые облака, озаренные отблесками заката. Кажется, нет конца безбрежному морю леса с его сине-зелеными волнами холмов. Великолепно обыграно контрастное соотношение бесконечных лесных массивов и старой замшелой пихты на переднем плане, четкий силуэт которой вырисовывается на фоне неба. Природа застыла в ожидании ночи. Внутренняя напряженность цветовой гаммы картины хорошо передает эту взволнованность ожидания темноты. Отблески затухающего багрового заката в последний раз озарили пейзаж. Прекрасна гармония синеватых, ярко-розовых, зеленых и пепельно-серых красок. Темно-зеленые тона тайги расцвечены ярким цветом молодых сосен, и потому нет в сибирской тайге пугающей человека черноты и дикости. |
 Торг около Кремля, 1930 |
 Цветущий луг, 1882-1885 |
 Шум старого парка, 1926 |
 Расцвет Кремля. Всехсвятский мост и Кремль в конце XVII века, 1922 |
 Пруд. Демьяново. Близ Клина, 1917 |
 Вид из Ласточкиного гнезда. Крым, 1924 |
 Царский пруд. Демьяново, 1903-1917 |
 Троице-Сергиева лавра, 1908-1913 |
 Абрамцевские дали, 1880-е |
 Москва при Иване Грозном. Красная площадь, 1902 |
 Кирилло-Белозерский монастырь, 1915 |
 Чаша моря, 1924-1925 |
 В Московском Кремле |
 Уличное движение на Воскресенском мосту в XVIII веке, 1926 |
 Новодевичий монастырь. Собор, 1926 |
 Уральский пейзаж, 1890-1891 |
 Церковь Цминда Самеба. Кавказ, 1895 |
 Ротонда Миловида в Найденовском парке. Москва, 1920-е |
 Старое устье реки Неглинной, 1924 |
 Медведчики (развлечение). Старая Москва, 1911 |
 Осенняя ветка, 1910-е |
 Сумрачный день, 1919 |
 Пушечно-литейный двор на реке неглинной, 1918 |
 Рыбаки, 1886-1887 |
|
Рекламная пауза:
|